ЧАСТЬ 1

Шив Карьяппа: Насколько я понял со слов Стива [Стив Карас, бывший сотрудник I.R.S. Records], у Вас новый состав, либо Вы заняты прослушиванием.
Рори Галлахер: Да, я испытываю нескольких новичков. Я по-прежнему в хороших отношениях с другими парнями, но они собрали группу. Игрок на губной гармошке раньше был в группе по названием Nine Below Zero. Они всё ещё хотят быть в моём распоряжении для случайных выступлений, однако это вряд ли действительно случится. У нас на подходе одно возможное шоу в Нью-Йорке, но я не думаю, что моя новая группа будет готова к этому. Так что, может быть, я сделаю это со старым составом. Сейчас это всё немножко висит в воздухе до следующего дня или около того.

Ш. К. Выходит, Джерри МакАвой ещё с Вами?
Р. Г. На самом деле нет. То есть, он бы выступил со мной несколько раз, если бы был свободен, но, судя по тому, как я собираюсь работать, думаю, я, наверное, просто соберу новый состав. Знаете, жаль, что он уходит.

Ш. К. Да, но по прошествии двадцати лет, похоже, пришла пора двигаться дальше.
Р. Г. Всё меняется, знаете ли. В прошлом году они начали давать эти случайные концерты с Nine Below Zero, и им понравилось, и потом, у них не было уверенности относительно моих планов. Что ж, это случается со всеми музыкантами, им нравится менять декорации, и всё такое.

Ш. К. Возможно, для Вас это будет новое, свежее направление.
Р. Г. В общем, да, то есть, очевидно, новые музыканты привносят новый дух и всё такое, но это будет довольно трудно. У меня такой песенный репертуар, что на репетициях приходится тяжело работать, но если мне повезёт с новыми музыкантами, это сообщит мне новую остроту, "изюминку", но я первый признаю, что мне жаль, что они уходят, но, знаете, это прошло очень по-дружески. Я знал об этом ещё до того, как мы отправились в последний американский тур. Но, как я сказал, если бы я впрямь оказался в тупике, а они были свободны, они вписались бы, но, знаете, на самом деле нельзя так действовать.

Ш. К. Рори, я хочу спросить Вас о двух областях. Одна связана со всей этой коммерциализацией и выпуском синглов. А другая касается гитарных героев, рок-музыкантов и мифов, сопутствующих раздуванию их значимости. Что кажется действительно чем-то вроде заболевания, свойственного музыкальной индустрии, - это потакание своим слабостям у многих Ваших ровесников. Я имею в виду, Вы относительно молоды...
Р. Г. Да.

Ш. К. Я хочу сказать, что, надеюсь, у Вас впереди несколько десятков лет музыки.
Р. Г. Да, надеюсь.

Ш. К. Как же Вам удалось по прошествии лет не заразиться этим самопотаканием?
Р. Г. Хм. В шестидесятые некоторые из моих любимых групп удивили меня - они начинали как блюзовые команды. Не то чтобы я мыслил узколобо, но я был удивлён, видя, как [блюзовая] группа Пола Баттерфилда создаёт сингл, а потом и Fleetwood Mac. Песни Баттерфилда, по крайней мере, были в некотором роде блюзовыми. Fleetwood Mac, которыми я восхищался - а мне нравился Питер Грин, - у них вышел Albatross.

Ш. К. Я помню.
Р. Г. Это была очень хорошая мелодия. Для них это [выпуск синглов] было началом "помягчения" - Вы знаете, о чём я.

Ш. К. Да.
Р. Г. И такие группы, как Free, создавали синглы. Я хочу сказать, это смешно, даже Боб Дилан создаёт хорошие синглы. Но почему-то в меня тогда вползло определённое отношение к этому, и я решил [не выпускать синглов], но теперь, что касается выпуска возможного сингла для прокручивания на радио, я мог бы это и сделать. Но я бы никогда не стал бы разбрасываться своим "кредитом доверия", в чём бы он ни заключался, ради одной глупой песенки. То есть, в таком случае, если бы у меня была очень хорошая песня, в которую я бы верил, я бы не возражал. Но я нахожу, что множество хороших рок-музыкантов засвечивается с очень посредственными, банальными песнями [в качестве хитов], и я думаю, вот что всё разрушает. Хотя, если вы выступаете с по-настоящему сильным претендентом, вот тогда, я думаю, порядок.

Ш. К. Как Вы ухитрились уберечься от всех издержек, самопотаканий и некоторых вещей, сопутствующих состоянию путешествующего музыканта? Честно ли задавать такой вопрос?
Р. Г. Ну, вопрос честный, но ответить на него трудно. Мне в целом везло. Многие мои знакомые музыканты, вроде Пола Коссоффа, умерли - и [те] с кем я не был знаком, - такие как Хендрикс и Брайан Джонс. Все эти смерти предостерегли меня, когда я был музыкантом-подростком. Ну, мне было лет двадцать-двадцать один. Я не говорю, что я пай-мальчик, но если вы из Ирландии, вас воспитывают в строгости, знаете ли.

Ш. К. Понимаю.
Р. Г. Понимаете, я никогда не поучаю и не раздаю советов, так надо жить или этак, но когда Вы много ездите в туры и, знаете, можете выбрать любую дорогу, какая по нраву, но я хочу сказать, что Вы долго не продержитесь, если будете сжигать себя наркотиками или алкоголем. Некоторые музыканты кажутся непотопляемыми, но даже им приходится расплачиваться за это, понимаете. Полагаю, каждому нужно жить своей собственной жизнью.

Ш. К. Я прочитал о Вас ужасно много, и я без оглядки люблю Вашу музыку.
Р. Г. Это хорошо.

Ш. К. Первое, что я услышал, - Deuce в 72-м или 73-м, когда рос в Индии, а мой брат привёз её из Штатов.
Р. Г. О да.

Ш. К. И две песни, что выбили меня из колеи, - одна была I'm Not Awake Yet, а...
Р. Г. О да.

Ш. К. Я люблю эту песню, а другая была Crest of a Wave. Помните их?
Р. Г. Да, действительно, я проигрываю их последнюю пару дней, потому что два лонгплэя, которые осталось выпустить на CD, - это Photofinish и Deuce, и пару треков нужно пересвести, отредактировать и всё в этом роде, потому что их хотят слегка изменить для CD. Вот я и вслушиваюсь, чем можно помочь. Я бы не стал менять некоторые треки, но так получается, что I'm Not Awake Yet у меня самого одна из любимых. Это необычная тема, потому что это было ближе всего к ирландско-кельтской гитарной партии с 12-стрункой и тому подобным. На самомм деле идея была, ну, не то чтобы астральное путешествие, но частенько бывает, что Вы можете проследить тот миг, когда просыпаетесь, а когда ещё находитесь в полуконтролируемом состоянии сна. Вот в чём была идея. Crest of a Wave - там была - в общих чертах - какая-то история, сейчас уже не помню. Ну, идея - в самом названии песни, что Вы не обращаетесь с людьми плохо, когда летите высоко.

Ш. К. Если помните, я говорил с Вами, непосредственно перед Вашим выходом на сцену в "Парадайз-Клабе", и...
Р. Г. Да, помню, да.

Ш. К. И Вы сказали, что играли на гитаре примерно с девяти лет, а когда были подростком, начали слышать по ВВС все эти старые блюзы, напевы корневого блюза... В моём случае, когда я рос в Индии, всё, что мы слышали по радио, - вещи Джима Ривза, Рикки Нелсона - Shadows были популярны, - но что привлекало Вас к таким песням, как музыка наподобие Роберта Джонсона?
Р. Г. Начнём с того, что мне почему-то нравились акустическая гитара и парень по имени Лонни Донеган - первый, кто оказал на меня реальное влияние, - а оказалось, что он исполняет вещи Вуди Гатри и Ледбелли, а это были фолковые и блюзовые песни. Мне нравятся темы песен. Очевидно, тогда же я был поклонником Бадди Холли и Эдди Кокрана. Но первоначально, первую пару лет, меня больше интересовали американские фолк-песни, и акустическая гитара, и образ американского музыканта-путешественника - знаете, бродяги. Я увлекался рок-н-роллом, но думал, что это не то же самое. Потом - понемногу - когда я услышал по радио Мадди Уотерса и Джимми Рида и, ясное дело, современников, таких как Rolling Stones и Джона Мэйалла. Я имею в виду, в то время я слушал всё, в чём была подобная притягательность, призыв. И, наконец, - Боб Дилан, который, как стало ясно впоследствии, соединяет фолк, блюз и рок-н-ролл, потому что он, кажется, способен охватить всё, начиная с Биг Джо Уильямса. Не говоря уж о том, что он вобрал все элементы кантри-блюза, влияние Вуди Гатри и затем прибавил собственные сюрреалистические слова и отношения и так далее.

Ш. К. Процитирую Вас: Вы говорили, что в музыке было что-то ритмичное и сырое - так?
Р. Г. Да, мне всегда нравился сырой акустический [звук]. Мне не нравятся перепродюсированные записи. Я имею в виду, что мне нравятся записи Мадди Уотерса, потому что они такие грубые и в них столько эха, но правильного эха, Вы знаете, о чём я. Даже по сей день мне не нравится кое-что из создаваемых миксов. Они прибирают "грубые края" у некоторых очень хороших произведений. На самом деле, для этого приспособлено многое из современного оборудования, тогда как некоторое старое оборудование для записи и эхо-машины - их недостатки помогли сформировать тогдашний звук. Так что, когда я иду в студию, я всегда оглядываюсь по сторонам в поисках более старых элементов оборудования, компрессоров и всего такого, знаете. "Транзисторы" - это другой звук. Ну, как Вам сказало бы большинство рок-и блюз-гитаристов, им не нравится использовать транзисторные усилители. У них нет всего тепла ламповых.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ Ш. К. Что Вы планируете записывать? В интервью Вы сказали, что, возможно, создадите бокс-сет, подборку "живых" записей, акустическую подборку. Всё это включено в бокс-сет? Р. Г. Они будут по отдельности. Даже в бокс-сете, вероятно, одна сторона будет из акустических версий уже созданных треков. Но сейчас мои планы немного отклонились из-за попыток собрать новую группу - и то, о чём Вы говорите, и сведение этих двух альбомов. Думаю, в ближайшие девять-десять месяцев бокс-сет и акустический альбом выйдут вместе. Знаете, у меня в данный момент множество приглашений, которые я могу принять, но самое интересное, что я могу сделать, - работа с ирландской группой The Chieftains.

Ш. К. Неужели?
Р. Г. Они участвуют в дублинской телепередаче и пригласили туда меня, а ещё у них неделя выступлений в Лондоне с разными людьми, с которыми они хотят поэкспериментировать. Пока я не уверен, буду ли свободен для этого. Но, знаете, это будет что-то стоящее.

Ш. К. Задумывались ли Вы когда-нибудь о создании концертного видео или документального фильма?
Р. Г. Как ни странно, валлийское и ирландское телевидение по отдельности хотят в будущем снять обо мне документальный фильм. Я склонен подождать, может быть, ещё год, посмотреть, что из этого выйдет, потому что это то, что я не прочь сделать, не ради своего "эго", а ради охвата двадцати с лишним лет музыки. Это было бы интересно сделать. Помимо этого, мне в любом случае интересна музыка для фильмов.

Ш. К. Вы создавали музыку для фильмов?
Р. Г. Нет. Есть одно неяопределённое предложение - это история о блюз-бэнде. Это не было бы похоже на "Перекрёсток", но что-то из этой серии.ы Я ещё жду сценария. Проблема с подобной музыкой в том, что [смеётся] Рай Кудер застолбил весь этот рынок.

Ш. К. Вы написали что-нибудь со времени Fresh Evidence?
Р. Г. О да. Во время американского тура я записал на плёнку несколько вещей в гостиничных номерах. Большей частью музыку, а не слова. Чтобы сочинить слова, мне надо будет осесть. В пути Вы всегда набрасываете то да сё. Эти песни будут собираться воедино в ближайшую пару месяцев.

Ш. К. Когда Вы пишете музыку, помните ли, где написали Shadow Play или Tattoo'd Lady? Вы оказались в студии с намерением написать Shadow Play или проснулись с идеей однажды утром?
Р. Г. О некоторых песнях я могу точно вспомнить, где был - в Корке ли, Ирландия, или в Лондоне, или Америке. Как ни странно, когда Вы в студии, плёнка крутится и всё такое, довольно часто это вдохновляет Вас написать песню или закончить ту, которая ещё только в блокноте. Я точно помню, как писал Shadow Play с 12-струнной гитарой, потому что был в постели с гриппом в Ирландии, и воздействие гриппа, кажется, повлияло на то, как я писал слова к песне. Потому что с сильным гриппом Вы впадаете в лёгкое сонное оцепенение, и всё такое. Но другие песни я сейчас не припомню, но некоторые песни, конечно, пишутся наполовину сегодня, наполовину через неделю, или - достаточно часто - лежат в блокноте по шесть месяцев, а Вы просто не можете совместить их с музыкой или наоборот. Но теперь, написав некоторое количество песен, я обрёл не то чтобы метод, но способ сохранять терпение с парой стихов или определённым набором аккордов. Теперь я умею согласовывать их быстрее, чем раньше. Написание песен - это то, что развивается.

Ш. К. У меня ещё один вопрос. В Philby Вы используете электрический ситар?
Р. Г. Да. Да, это электрический ситар, от которого я с ума схожу. Мне нравится этот звук. Тот я брал напрокат у Who. У Пита Тауншенда есть компания по прокату. Со временем я купил другой в Нью-Джерси. Его очень трудно заполучить, но сейчас в Америке есть компания, производящая их копии. Компания называется Jerry Jones. Теперь другое дело. Однажды я был в Португалии на коротких выходных и там написал Philby. Я это точно помню.

Ш. К. Я хочу сказать, это потрясающая песня, я люблю эту песню. Её я проигрывал снова и снова.
Р. Г. Спасибо. Его история очаровала меня. Я прочёл все книги о нём, какие мог достать, а в Англии он, конечно, не великий герой. Я не согласен со шпионажем и тому подобным, но он был так безрассудно смел. Прежде я никогда не слышал песни о шпионе вообще или о конкретном шпионе. Я часто задавал себе вопрос, слышал ли он её когда-нибудь.

Ш. К. Ну, он скончался пару лет назад, думаю, в России, разве нет?
Р. Г. Да, но к тому времени определённо прошло несколько лет после выхода песни.

Ш. К. Знаете, есть ещё две песни: Daughter of the Everglades - вот ещё одна из моих любимых. Вот эту Вы, думаю, не исполняли вживую, верно?
Р. Г. Думаю, мы исполняли всего раз или два. Её было довольно трудно исполнять, поскольку на записи очень выделяется акустическая гитара, пусть даже там есть электрогитара. Я мог её делать с Лу Мартином на клавишных.

Ш. К. Вы с ним ещё играете?
Р. Г. Не играю, но, как ни странно, он играл на одном треке на Fresh Evidence и на одном на Defender. Но ту песню мы играли где-то в районе Луизианы. Это было совершенно очевидное место для исполнения этой песни из-за того, что действие происходит там, и всё такое. У меня была такая баллада, эта история о ком-то, кочующем из города подальше от кого-то. Это довольно грустная маленькая история, но мне самому она вполне нравится.

Ш. К. И ещё одна, которая мне, в общем, нравится - Failsafe Day.
Р. Г. А, да.

Ш. К. Эту Вы не играли живьём, верно?
Р. Г. Эту я играл живьём в Европе. Но, к сожалению, не слишком много раз [в Америке], может быть, разок в американском туре, но здесь мы её играли совсем немного. Не припомню, где написал её. Идея напоминает ситуацию, знаете, наподобие тотального истребления людей. Я постарался, чтобы это не было явно похоже на Армагеддон или что-то подобное. Это как... ну... больше я не думаю о Восточном Берлине, [потому что] это был бы не тот случай. Это не та идея, что в Heroes, написанной Дэвидом Боуи. Это изолированный - необычный город, - где на кого-то это очень сильно воздействует, а кто-то другой говорит, знаете: "держи себя в руках, не ослабляй хватку. Те, кто правит миром, играют не по правилам" - вот что-то такое, знаете.

Ш. К. В особенности на Defender и во множестве других Ваших песен, похоже, что Вы много читаете детективы, как в Last of the Independents. Вы читаете много детективов?
Р. Г. Да, читаю. Ну, я большой поклонник Рэймонда Чандлера и Дэшила Хэмметта.

Ш. К. Continental OP - это, похоже, дань уважения ему?
Р. Г. Да, так и есть. У него есть такой персонаж - оперативни агентства Continental, очень самодовольный сыщик, и я просто написал эту песню как-то вечером, знаете, после того как прочёл разные его рассказы. У него есть книга рассказов, называется "Большое ограбление", и вот там есть "ОР". У меня ещё есть несколько книг о жизни Дэшила Хэмметта, а это довольно интересная история о том, через что он прошёл и всё такое. И я написал такие песни, как Big Guns, которая о парне, откусившем больше, чем мог проглотить. Это о мелком проходимце. Он доигрался до того, что ему никто не друг в теневом мире, да и полиции он нужен. И в песне под названием Loanshark Blues я использовал похожий тип парня, но более невинный.

Ш. К. Да!!! Вы играли её в Бостоне.
Р. Г. Ой, разве?

Ш. К. Да-да! Это было здорово.
Р. Г. Спасибо. Эту я создал под лёгким влиянием "Картины на набережной". Больше атмосферы, чем сюжета. Но я и правда читаю кучу криминальной беллетристики, и мне нравится Патриция Хайсмит - она тоже среди моих любимчиков. Её истории более психологичны. У неё много криминальных историй, в которых может быть только одно убийство и только один коп, а не то что сплошь копы да грабители.

Конец второй части Разговор с Рори Галлахером, 19 июня 1991 года